В еврейском собрании я случайно. Никогда об этом не думала и целей таких, естественно, не ставила. И вот на тебе! Это моя церковь, которую я люблю. Аschawuot 2015 99 ведь когда-то даже и представления не имела, что существует некий «мессианский иудаизм».

Да, случайности, вся наша жизнь состоит из них, не правда ли?

Случайно моя бабушка оказалась немкой, а раз „русской“ немкой, значит, обязательно с конфессиональной принадлежностью: она оказалась лютеранкой. Иногда по воскресеньям или еще по каким-то особенным дням – если работы было не слишком много – из «подполья», а именно из шкафа, доставалась древняя таинственная книга в бывшем когда-то черном переплете с какими-то неведомыми буквами, которые чтению ну никак не поддавались. Думаете, Библия? Нет, Gesangbuch (сборник церковных песен)! И бабушка пела себе что-то тихонько. Мы, дети, конечно же, происходящего не понимали, да нас это и не интересовало вовсе, это печальное и таинственное. Но рассказы о Ноевом ковчеге в Араратских горах – это было интересно, но, к сожалению, немногим более, чем сказки о сером волке. Это было первое знакомство с тем, что когда-то потом стало моей жизнью.

Совершенно случайно я не уехала работать в Китай после окончания университета: были готовы все документы, я в ожидании назначенного срока почти паковала чемоданы, как вдруг мне передали, что по некоторым причинам наш отъезд туда временно невозможен. И мне пришлось готовиться к поступлению в аспирантуру.

А недельки через две наш женский факультет был встревожен появлением странного молодого человека с видавшим виды рыжим портфелем, с Академической грамматикой русского языка в правой руке и с кольцом на левой… Оказалось, немец.

Столкнувшись с ним в деканате, разговорились и сошлись на сделке на взаимовыгодных условиях: я учу его русскому, он меня – немецкому. На второе же наше занятие он принес брошюрку христианского содержания. Оказалось, миссионер.

А потом он познакомил меня еще с одной миссионерской семьей и со многими другими верующими, в лице которых я впервые познакомилась с теми, кто на самом деле любит Бога и для кого Библия не просто святая книга, а книга, по которой они строят свою жизнь.

То, что поразило меня в этих людях, молодых людях – это были верующие студенты, – они были другие! Можно, конечно, начать перечислять, что в них было особенное: свет в глазах, особенно дружелюбное обращение друг с другом, мягкость, кротость… – но ведь словами это невозможно описать! Они были просто другие. Позже я узнала, что это Бог, Сам Бог, поселившийся в них, делает их такими особенными. И я тоже захотела иметь то, что есть у них. И получила.

Так я и родилась в межконфессиональной студенческой среде. Но о мессианских евреях ничего не знала. Пока однажды к нам в лютеранскую церковь в Омске не приехал миссионер миссии «Свет на Востоке». Нет, он не говорил о евреях. Он говорил о христианах, о том, что в ходе своей многовековой истории христианство дискредитировало себя и верующие предпочитают называться не христианами, а просто верующими и что есть верующие в Иисуса евреи, которые называют себя мессианскими, но не христианами. Это было сказано только к слову. Но он привез с собой несколько номеров «Меноры», с этого журнала и началось мое знакомство с мессианскими евреями.

Как и полагается, я ничего не помню из того, что тогда прочитала, кроме одного. Журнал публиковал интервью с руководителем одной из мессианских общин в Германии. Все было ничего: и то, что они Иисуса Иешуа называют, а Исаака Ицхаком, – пока я не дошла до вопроса: «А есть ли у вас в общине неевреи?» «Стоп, – подумала я. – Тут что-то не так». Это ведь все равно что зайти к нам в церковь и спросить, а есть ли у нас ненемцы или нерусские или еще кто-нибудь. Что за вопрос? Разве церковь по национальному принципу строится? Чудаковатые они, эти мессианские верующие, ну да пусть себе, от меня это так далеко…

А через год мы выехали в Германию. В городе Унна наш неверующий отец из сочувствия к нам, страдающим от тягот переселенческой жизни детям, принес ворох христианских газет, среди которых совершенно случайно, уверяю вас, затерялся номер «Меноры». На этот раз в журнале было интервью с пастором Дюссельдорфской мессианской общины и его фотография. Его имени я, понятное дело, не запомнила, запомнилось только то, что он из Москвы. Но…

Рассчитывая поселиться в Ремшайде, где живет мамина сестра, мы совершенно случайно оказались в Золингене: Ремшайд был закрыт, и нам предложили на выбор несколько городов в округе. Помолившись, мы остановились на Золингене, хотя здесь у нас не было даже ни одного знакомого.