У него в субботу с утра уже было плохое настроение. И не потому, что он был чем-то расстроен, вовсе нет, просто радоваться особенно было нечему, да, собственно, и не в радости дело…, просто в очередной раз на него навалилась тоска. Вот прямо с утра, он еще не успел встать, как она припечатала его….

«Нас утро встречает прохладой…». Он попытался себя взбодрить…. Нет не работает…. Где это утро, где эта прохлада, где, я вас спрашиваю?! Где ?! Когда тебе хорошо за 70, и дети разбежались, а у любимой жены диабет, давление и подагра на десерт, а у тебя самого при любом незначительном волнении начинает предательски жечь в груди. Эх! Старая история.

«Ты встанешь сегодня в конце концов?! … А, лежи уже, все равно толку от тебя никакого.» Голос любимой жены, как всегда громко, и, как всегда, с любовью, заставил его встать с постели. В голове молчаливый протест: «А если я полежу на 30 минут дольше, то что? Что?! Что?!!! То! Ничего». Спорить не хотелось. За 46 лет совместной жизни…. Боже мой, 46 лет…. Неужели 46 лет?!

Он умылся, позавтракал, не спеша оделся и вышел на улицу. Сегодня заседание правления. Вот уже 5 лет, как он состоит в… Тоже мне правление. Разве это правление, вот 20 лет назад у него на заводе было правление. Вот это было правление.

«Сема! Сема из дома Давидова!!! А зонт?!» Голос жены из окна их квартиры заставил поднять его голову. Да, когда-то в Москве они так и познакомились… На доме, где он жил, была мемориальная доска в честь героя войны 1812 года Дениса Давыдова.

Он улыбнулся, махнул рукой. Возвращаться не хотелось и, прибавив шаг, он пошел в сторону автобусной остановки. Он ехал в автобусе и пытался вспомнить…. Как это получилось, как это могло получиться, что он, Сема, Семен, Самуил Израилевич Райхштейн, герой, полный кавалер, участник и ветеран… живет в Германии. Наваждение какое-то.

Вот и знакомая улица. Полицейские в машине с умными лицами недалеко от входа. Нажав на кнопку звонка, он повернул голову в сторону видеокамеры. Затрещал замок, он толкнул дверь.

В помещении было душно, если не сказать больше, хотя народу было не много. Он сел недалеко от двери. «Почему мы так любим есть чеснок?» Подумал он. Желание жить, выжить и поприсутствовать на похоронах соседа, или что-то другое? Ведь есть же продукты с высоким содержанием витаминов и без запаха. Ну, киви, например. Нет вот, чеснок лучше! Почему?! Вопрос повис в воздухе, если это можно было назвать воздухом, хотя, может быть, поэтому и повис.

Через 2.5 часа галдежа, прений и голосований собрание закончилось. Практически не прощаясь друг с другом, все разошлись, как после тяжелой и изнурительной работы. Он решил немного пройтись по свежему воздуху. Он шел и вспоминал свою жизнь. Как это не странно, но самые светлые дни его были во время войны…. Молодость, просто молодость. А то, что она пришлась на войну, так это не его вина.

Он был в районе центра, когда начался сильный дождь, да какой! Он поднял воротник и побежал к ближайшему дому под козырек. Внезапная жгучая боль перехватила его дыхание. Он не удержался и присел на корточки.

«Вам плохо?!»

Как сквозь туман, услышал он по-русски…. Очнулся он достаточно быстро. Сидя в удобном кресле в большом светлом зале. Рядом сидел молодой человек со стаканом воды. На его голове почему-то была одета кипа. Странно… «Вам лучше?! Может вызвать врача?»

Он машинально достал из кармана нитроглицерин и принял сразу две таблетки. Постепенно боль ушла. Это же надо, его спасителем оказался тоже еврей, как принято говорить, из бывшего СССР. На сцене стол накрытый государственным флагом Израиля, горели две субботних свечи…. Где это я?! Это не синагога!?

Они разговорились….

Эту историю я услышал в день, когда Сеня, Семен, Самуил Израилевич Райхштейн принимал Твилу.