Аргентинский писатель Хорхе Луис Борхес не был верующим человеком. Но тема Бога и еврейства красной нитью тянется по всей его творческой биографии.

Существует даже рассказ «Я еврей» (хотя Борхес евреем не был), в котором писатель дает ответ на «обвинения» журнала «Тигель» в его еврействе. Борхес признается, что благодарен журналу, подвигшему его на поиски собственной родословной.
В результате Борхес отмечает, что его предки «увы, из неисправимых испанцев».

А далее шутливо, но, тем не менее, с сожалением отмечает: «теперь у меня еще меньше надежд включить в свою родословную Жертвенник всесожжения, Медное море, Генриха Гейне, Глейзера и десять праведников, Екклесиаста и Чарли Чаплина».
И еще: «Ночи Александрии, Вавилона, Карфагена или Мемфиса никогда не подарят тебе предка: эта способность оставлена лишь племенам смолистого Мертвого моря».
Да уж, точно! Все перечисленные великие города и империи прошлого канули в лету…

Причина такой «склонности к еврейству», я думаю, в том, что именно с еврейством просвещенная часть человечества всегда связывала великую мудрость и основы своей собственной этики. Пусть «гоим» (другие народы) и не признавали Бога как еврейского, но подспудно они чувствовали, что Его благословения сопровождают Божий народ.
И что избранность – это не выдумка самовлюбленных и горделивых евреев, а какая-то данность, та реальность, которую невозможно не замечать или игнорировать.

В 1944 году была издана книга Борхеса «Вымышленные истории». В ее состав входит и рассказ «Тайное чудо», о котором и пойдет речь в данной статье.

Уникальность рассказа в том, что Борхес умудрился вместить в него сразу несколько небольших историй. При этом «составные» частички он очень гармонично прикрепляет друг к другу так, что они становятся узором одного полотна, и в их содержании начинаешь прослеживать тайные взаимосвязи, на первый взгляд невидимые, но, безусловно, присутствующие, которые порой можно уловить лишь по наитию.

Итак, мы можем насчитать сразу четыре истории:
– первая – пророческий сон Ядомира Хладека, еврейского философа, автора «незавершенной трагедии «Враги»,
– вторая – история, являющаяся собственно содержанием этой трагедии,
– третья – второй сон Хладека, в котором он получает Божий ответ на свою молитву с просьбой дать ему год на завершение «Врагов».
Ну и, наконец, четвертая история – собственно, события, произошедшие с Хладеком в его жизни.

Когда я читала первый сон Хладека о незаконченной шахматной партии, то невольно вспомнила теорию Гитлера о двух противоборствующих расах – евреях и немцах (арийцах), одна их которых должна победить. Действительно, эта «шахматная партия» длится уже не одно тысячелетие, с тех самых пор, как немцы вообще стали осознавать себя нацией, а евреи, как  «богоубийцы», были подвергнуты с их стороны угнетению и преследованию.

Интересно также, что сон действительно оказался пророческим. Потому что в нем, Хладек несется под ливнем по пустыне и не может вспомнить ни шахматных фигур, ни правил игры. Исполнение пророчества заключается в том, что Хладек так напуган предстоящей ему казнью, что забыл обо всем на свете, даже о своем незаконченном произведении, т.е. «шахматной партии», которая, казалось бы, была на данном отрезке его жизни смыслом и оправданием его существования. И пока он парализован этими мучениями, страхами, он проигрывает.

Сама же трагедия «Враги» и есть та неразрешимая шахматная партия, которую Хладеку предстоит одолеть.

Второй сон Хладека использован как ответ на молитву. Борхес придумывает (а, возможно, и заимствует) символ, будто сам Бог заключен в некой букве, которую безуспешно ищут люди многие века. И кто обнаружит ее, тот найдет Бога. Борхес  хорошо знаком с каббалой, хранящей, помимо всего прочего,  и знания о еврейской букве «вав», которой Бог создал Вселенную. Поскольку Хладек – истинный сын еврейского народа (а во сне он вообще первенец) Бог открывается ему сразу, в то время как другие люди (например, человек в очках) даже потеряли зрение в тщетных поисках.

Борхес гениально описывает «остановку времени», словно он видел всю эту картину наяву, словно сам был ее свидетелем:
«Мир застыл. Винтовки были нацелены,…но люди…остались неподвижными…Рука сержанта замерла, не окончив жеста…»
И дальше вообще потрясающе: «На одну из каменных плиток двора падала неподвижная тень пчелы…» Вы когда-нибудь видели тень пчелы?!

«…Воздух стоял как нарисованный. Хладек хотел крикнуть что-то, попытался махнуть рукой. Он понял, что парализован. До него не доходило ни малейшего шума из окаменевшего мира…Время остановилось… Его удивляло, что он не чувствует усталости… На какое-то время он даже заснул, а проснувшись, застал мир таким же глухим и окаменелым. На его щеке оставалась так же капля, с каменной плитки не сдвинулась тень пчелы …»

И затем идет прозрение Хладека: «Прошел еще «день», прежде чем Хладек понял. Он просил у Бога год для окончания своей работы: Всемогущий дал ему этот год. Бог совершил ради него ТАЙНОЕ ЧУДО: его убьет в назначенный срок немецкая пуля, но В ЕГО МОЗГУ от команды до ее выполнения пройдет год. Растерянность сменилась изумлением, изумление – смирением, смирение – страстной благодарностью».

Поразительно, что произведения неверующего Борхеса стали для меня как бы прологом веры. И именно рассказ Борхеса «Тайное чудо» стал для меня в свое время иллюстрацией к словам Иешуа: «Невозможное человеку возможно Богу» (Евангелие от Луки, 18:27).