“ЗАЧЕМ ЭТО НАДО?” Николай Ильючик

Наш рассказ о жителе деревни Богдановка Лунинецкого района Брестской области Николае Ильючике, с которым мы познакомились, сначала заочно, благодаря его дружбе с Михаилом Нордштейном – бывшим военным корреспондентом, ныне живущим в Крефельде (Германия).Николай Ильючик с помощью семьи и друзей, не смотря на противодействие властей,  изготовил и установил памятник евреям –  жителям его деревни, расстрелянным во время Второй Мировой войны.Вот что рассказывает сам Николай о себе, об идее возникновения памятника и написании книги в интервью журналисту газеты “Новости недели” Якову Зубареву (печатается в сокращении):Наша Богдановка была причислена немцами к деревням, помогающим партизанам, и в 43-м году все ее 250 домов были сожжены. Жителей, как мне рассказывала потом мама, спасло чудо. Они собрались в это время в молельном доме, и когда венгерский офицер зашел вовнутрь и увидел стоящих на коленях людей, что-то изменилось в его лице – он дал команду солдатам покинуть пепелище.По окончании войны деревня восстановилась, я родился здесь, закончил школу, а после службы в армии, в воздушно-десантных войсках, вернулся домой. Поступил на инженерно-механический факультет Белорусской сельхозакадемии, но поскольку нужно было помогать родителям – мама вышла на пенсию и получала 28 советских рублей в месяц – я перевелся на заочное отделение и пошел работать в колхоз.Однажды я пошел с ней пасти деревенских коров, стал учить на лугу очередной урок – историю войны, и тут мама говорит мне: «Хочешь, я тебе другую историю расскажу?» И рассказывает мне, что в первый месяц войны немцы убили шестерых евреев нашей деревни. У нас жило пять еврейских семей, тоже бедные крестьяне, и вот никого из них не осталось – ни одного следа.У меня почему-то этот рассказ засел в голове: подумал, что других погибших разыскивают и ставят им памятники, а наши односельчане и этого лишены. Потом у нас в Беларуси стали издавать Книги памяти – буквально по каждому району, и в них значились имена погибших участников войны и тех мирных жителей, которых фашисты расстреляли как помогающих партизанам. Открыл такую книгу нашего района, нашел страницу, посвященную нашему сельсовету – все названы поименно, с указанием места гибели, только нет среди них ни одной еврейской фамилии. Тогда я решил, что должен обязательно что-то узнать о них. Дело осложнялось тем, что многих имен никто в деревне не знал: обращались к ним, как правило, по прозвищу: кузнец, лобчанка (пришедшая из соседней деревни Лобча).Но я стал ходить по домам – с блокнотом, с диктофоном, и слушать старожилов. В одной еврейской семье жили Моргун, его жена Песля и две дочери. Хозяин был способным кузнецом, а дочки занимались шитьем. В другой жили Шолом и Рахиль с детьми – сыновьями Шимелем, Давидом и дочерью Сарой. Шимель с отцом тоже промышляли кузнечным делом, а также брали у соседей землю в аренду. Сдавали им землю охотно, потому что они хорошо ухаживали за ней, удобряли. После их хозяйствования на участок можно было несколько лет не вносить навоз, и урожай был отменным.На месте нынешней средней школы стоял дом Нахмана с сыном Ёселем. В нем располагалось нечто вроде синагоги, и комнаты были полны книг – необычное для деревни явление. Чэчик и Лобчанка занимались торговлей мануфактурой и продуктами. Еврей Ошер с сыном Ёселем держали скот, нанимая в подпаски богдановских подростков и неплохо оплачивая их труд.Я выяснил также, что расстрел был первой карательной акцией, когда уничтожались одни мужчины. Немцы взяли из домов хозяев семейств – четверых мужчин и двух подростков (их они тоже причислили к взрослым), вывели их за деревню и тут же расстреляли. Среди погибших были Моргун, сын Шолома Давид, Нахман и его сын Ёсель, Ошер и Чэчек.Уже поседевшие свидетели тех дней рассказали мне, что под страхом смерти никому не дозволено было приближаться к месту расстрела. Но вездесущие подростки прокрались туда и увидели много крови. Раны на теле убитых были рваные, большие – видимо, каратели использовали разрывные пули. Чэчик был еще жив, но ранен смертельно, и умирал долго, мучительно. Только через двое суток родственники тайком, ночью, приехали из соседнего Погоста и перевезли тела на тамошнее еврейское кладбище.А женщин и детей вывезли за двенадцать километров от Богдановки, в еврейское местечко Погост-Загородский, где организовали гетто. Жителей этого гетто расстреляли уже в 42-м. Я установил дату расстрела мужчин: это был день христианского праздника пророка Илии, 2 августа 1941 года.

Facebook Twitter Instagram YouTube